Неточные совпадения
Краса и гордость русская,
Белели церкви Божии
По горкам, по холмам,
И с ними в славе спорили
Дворянские дома.
Дома с оранжереями,
С китайскими беседками
И с английскими парками;
На каждом флаг играл,
Играл-манил приветливо,
Гостеприимство русское
И ласку обещал.
Французу
не привидитсяВо сне, какие праздники,
Не день,
не два — по
месяцуМы задавали тут.
Свои индейки жирные,
Свои наливки сочные,
Свои актеры, музыка,
Прислуги — целый полк!
Начал прищуривать глаза — место, кажись,
не совсем незнакомое: сбоку лес, из-за леса торчал какой-то шест и
виделся прочь далеко в небе. Что за пропасть! да это голубятня, что у попа в огороде! С другой стороны тоже что-то сереет; вгляделся: гумно волостного писаря. Вот куда затащила нечистая сила! Поколесивши кругом, наткнулся он на дорожку.
Месяца не было; белое пятно мелькало вместо него сквозь тучу. «Быть завтра большому ветру!» — подумал дед. Глядь, в стороне от дорожки на могилке вспыхнула свечка.
Он ужасно интересовался узнать брата Ивана, но вот тот уже жил два
месяца, а они хоть и
виделись довольно часто, но все еще никак
не сходились: Алеша был и сам молчалив и как бы ждал чего-то, как бы стыдился чего-то, а брат Иван, хотя Алеша и подметил вначале на себе его длинные и любопытные взгляды, кажется, вскоре перестал даже и думать о нем.
Так прошел
месяц, может быть, несколько и побольше, и если бы кто сосчитал, тот нашел бы, что в этот
месяц ни на волос
не уменьшилась его короткость с Лопуховыми, но вчетверо уменьшилось время, которое проводит он у них, а в этом времени наполовину уменьшилась пропорция времени, которое проводит он с Верою Павловною. Еще какой-нибудь
месяц, и при всей неизменности дружбы, друзья будут мало
видеться, — и дело будет в шляпе.
Прежде мы имели мало долгих бесед. Карл Иванович мешал, как осенняя муха, и портил всякий разговор своим присутствием, во все мешался, ничего
не понимая, делал замечания, поправлял воротник рубашки у Ника, торопился домой, словом, был очень противен. Через
месяц мы
не могли провести двух дней, чтоб
не увидеться или
не написать письмо; я с порывистостью моей натуры привязывался больше и больше к Нику, он тихо и глубоко любил меня.
Тот
месяц в провинции, когда он чуть
не каждый день
виделся с нею, произвел на него действие ужасное, до того, что князь отгонял иногда даже воспоминания об этом еще недавнем времени.
Нежно поглядывая на Дунюшку, рассказывал он Марку Данилычу, что приехал уж с неделю и пробудет на ярманке до флагов, что он, после того как
виделись на празднике у Манефы, дома в Казани еще
не бывал, что поехал тогда по делам в Ярославль да в Москву, там вздумалось ему прокатиться по новой еще тогда железной дороге, сел, поехал, попал в Петербург, да там и застрял на целый
месяц.
Целых пять
месяцев не виделись мы…
У всех шли экзамены. Целый
месяц мы с Плещеевыми
не виделись. И только в конце мая, перед отъездом своим в Богучарово, они пришли к нам. Прощаться. Навсегда, Я уже говорил: осенью Плещеевы переезжали в Москву.
— Вы отгадали, это от брата, — сказала она и, пробежав маленький листок, добавила: — все известие заключается вот в чем (она взяла снова письмо и снова его прочитала): «Сестра, я еду к тебе; через неделю мы
увидимся. Приготовь мне мою комнату, я проживу с
месяц. Еду
не один, а с Гор…»
— Так, увезу, как бородатую Прозерпину, если тебе нравятся герценовские сравнения. Мы уедем с тобой от всех здешних напастей куда бы ты думал? В те благословенные места, где ты впервые познал всю сладость бытия; ты там
увидишься со своею сестрой, с твоею генеральшей, которой я
не имею счастья знать, но у которой, по твоим словам, во лбу звезда, а под косой
месяц, и ты забудешь в ее объятиях все неудачи бытия и пристроишь оленьи рога своей дражайшей половине. Готов ты или нет на такую выходку?
Ты уже должен знать, что 14 августа Иван Дмитриевич прибыл в Иркутск с старшим своим сыном Вячеславом. Дорога ему помогла, но болезнь еще
не уничтожена. Будет там опять пачкаться. Дай бог, чтоб это шло там удачнее, нежели здесь в продолжение нескольких
месяцев. Просто страшно было на него смотреть.
Не знаю, можно ли ему будет добраться до вас. Мне это необыкновенно, кажется, удалось, но и тут тебя, добрый друг,
не поймал. Авось когда-нибудь как-нибудь
свидимся.
Третьего дня был у меня брат Михайло. Я рад был его видеть — это само собой разумеется, но рад был тоже и об тебе услышать, любезный друг Нарышкин. Решительно
не понимаю, что с тобой сделалось. Вот скоро два
месяца, как мы
виделись, и от тебя ни слова. Между тем ты мне обещал, проездом через Тулу, известить об Настеньке, которая теперь Настасья Кондратьевна Пущина. Признаюсь, я думал, что ты захворал, и несколько раз собирался писать, но с каждой почтой поджидал от тебя инисиативы, чтоб потом откликнуться…
Как было еще раз
видеться с ней? На возвратном пути угодил он сюда
не раньше как через
месяц, остановился без всякой нужды, искал инженера, искал адвоката: ни того, ни другого
не оказалось — уехали в Нижний на ярмарку.
Но дебют ее
не мог быть ранее как через два
месяца, а до тех пор ей придется
увидеться с Владимиром.
— То-то и есть. Если когда ты была одна с няней, когда около тебя
не было человека, который на днях будет твоим мужем, она вследствие своих дел, для твоей же пользы,
не виделась с тобой по нескольку
месяцев, то теперь, когда она знает, что около тебя я, ей менее всего нужно о тебе беспокоиться… Ведь ты сама знаешь, какие у нее запутанные дела.
Шервинский. Лена, идем к тебе… Я спою, ты проаккомпанируешь… Ведь мы два
месяца не виделись. Все на людях да на людях.
Андрей. Вот еще-с. (Подает записку). Они хотят ехать за границу, так чтоб своих денег
не тратили: по этой записке им выдадут из конторы сколько нужно на расходы. Здесь обозначено-с. Вот теперь все-с. Я сейчас уезжаю на фабрику
месяца на три;
видеться нам незачем-с: дальние проводы — лишние слезы. Да и некстати: меня старики провожают, так пристойно ли им будет глядеть на нас? Затем прощайте. (Уходит).
Балетные ученики шумно сбегают с лестницы, торопясь на свои репетиции в Мариинский театр, и так же горячо приветствуют меня, точно мы
не виделись, по крайней мере, три года. А всего три
месяца только прошло со дня переходного испытания на третий курс.
— Я, — говорит, — недавно из-за границы; жил два
месяца в Париже и часто
виделся там с одним странным земляком, которого вы знаете. Он дал к вам поручение — доставить посылочку. Я ее тут у вас и оставил, чтобы
не носить, но позабыл сказать прислуге.
Теперь мы чувствуем настоящее, оно нас наполняет и волнует, а тогда, при встрече, мы уж
не будем помнить ни числа, ни
месяца, ни даже года, когда
виделись в последний раз на этом мостике.
— Ну, Стенька, Танька! Может, никогда больше
не увидимся. Вы в Москву, а я в Ленинград… Хорошо
месяц прожили, правда?